Сбежать, умчаться, скрыться ото всех,
Не видеть никого здесь больше.
Я проклял день, когда родился, —
В тот день начался мой приговор.

Спасибо всем, кто был со мной когда-то рядом,
Наполняя и очерствляя её воспоминаниями.
Мой дом остался где-то позади,
И нет родного дома больше.

Я жизнью матери обязан
И смертью своей тоже.
И, вспоминая про небо, звезды и луну,
Прошу: не вспоминайте про меня...

Спаси же, Боже, от мучений прошлых.
Ну сколько можно сердцу тосковать?
Не позабыть мне синевы очей твоих,
Что сердцу так внезапно полюбились.
Не в силах я тебя забыть.

«Тебе так будет проще, лучше без меня,
Найдешь другого, кто полюбит так, как я не смог»,
—
Только не учел ты, мой любимый,
Что без тебя мне этот свет не мил.

В ночном мраке теперь обитаю,
А днём мне солнце душу рвёт,
Напоминая пору ту, когда
Мы были счастливы в моменте.

Жизнь мчится быстро, весело, красиво,
Но эта жизнь, увы, теперь не моя.
Моя остановилась там, на том же месте —
В холодном марте, где оставил ты меня.

Полюбить другого больше не сумею,
Боль осталась на поверхности, снаружи,
А в сердце — мертвая любовь навек.

Сколько можно сердцу тосковать
О той любви, что безответной стала?
Обманутой, разорванной, использованной...
Но некогда — чистой, детской и родной.
О той любви, которой больше не бывать.

Жизнь прощает юности ошибки.
Стирает из памяти, оставив лишь осколки.
Забыв былое прошлых лет,
Ошибки так необходимы...

Жизнь прощает, учит, спасает...
Прощает те свободные года.
Учит мудрости на остальные годы
И спасает от ошибок впредь.

Жизнь прощала и вела,
И спасала, как могла.
Но, оставив те осколки в сердце глупом,
Вспоминаются года...

Года былые, свободны и юны,
Воскресят память, воспоминания, печаль,
Что прошла череда моментов кинопленки
Об ошибках прошлых лет...

О главной юности ошибке,
О любви, что не повторится впредь...
Любовь — наивна и чиста, детская и самая большая,
Любовь, что останется на многие годы.

Жизнь прощает юности ошибки
И спасает от ошибок впредь,
Вспоминая те года былые
О любви, что не повторится впредь.

Опять застыла в глубине глазá
И покатилась горькая слеза.
Разбились вдребезги надежда и любовь,
И только боль пронзает сердце вновь.

Застрять в петле
Непрерывного цикла?
Жизнь идет, проходит год,
За ним — еще один.

Жизнь идет: медленно,
Быстро, весело, грустно
И совсем не спеша.
Зачем спешить? Ведь век у нас один...

Жизнь прошла,
Окончен цикл.
Жизнь мертва.
А какая она — жизнь твоя?

Почему же я кричу? Но ты не слышишь...
Я кричу: «Господи, Боже, помоги же!»

Я кричала,
Я молила
И звала,

Но осталась тут
Одна...

Слёз не будет больше,
Не будет веры без конца,
И правда вдруг покинет дом...

Больше слов не будет боли.
Ты ушёл,
Оставив горе,
Пустоту в душе моей бездомной.

Я погибла
Той весной...

Без желанья возродиться
В мир, покой, который был когда-то нужен.
Всё погибло той весной.

Так чего ж
Наперебой,
Не переставая,

В тишине кричит
Моя бездонная душа?

Сколько можно? Сердце, подскажи...
День, неделю, месяц или год?
Сколько можно жить в плену у лжи?
Сколько сердце мука проберет?

Разум мой старается забыться,
Только сердце не замедлит бег.
Для него — оно не прекратит биться —
Он один. Единственный навек.

Сердце так бездумно, безрассудно
Вспоминает счастья киноленты.
Там, где двое жили — в это утро,
Умирали двое — в те моменты...

Сердце — лишь одно, оно не вечно.
Всё стучит, не в силах разлюбить.
Но и мне не скрыться в бесконечность,
Не забыть его и не простить.

Только боль, обида, злоба вечно...
Но любовь была — и будет впредь.
Эту боль нести мне по дорогам млечным,
Много долгих и тягучих лет.

В пустой комнате, в полном мраке,
Блуждала тень из года в год.
Искала выход — безуспешно,
Не понимая: кто её здесь
ждет?

Пыталась... Искала...
Терялась...

Ей все твердили об одном и том
же,
Но так никто и не нашел ответ:
Зачем она в тюрьме своей
застыла,
Пытаясь отыскать во мраке
свет?

Сколько тягостных мучений
Осталось здесь, в пустой могиле.
Убили заживо, не вспоминая
О той поре пустых печалей.

В сырой могиле, тёмной, хранились
Давние мечты и сотни тягостных моментов,
Что мило сердце сохранило —
Все те же тягости мученья.

Всегда горел в дали бездомной
Тихий, мрачный и родной…
Свет души, потерянный во мраке,
Забывая с ним о той поре, где тишина заполонила бездну.

Сколько ж тягостных мучений
Осталось здесь, в сырой могиле,
Что так безжалостно и мило
Меня в могиле поглотило…

И плача бесшумно в раздолье тишины,
Скатилась по коже в молитву слеза.
Я молила у Бога прощенья,
Что однажды поддалась искушенью...

Кричала: «Отпусти мою душу... »
Моля о прощенье, что поддалась искушенью.
Я молила: «Верни, верни мою душу обратно...»
Стекали по коже в молитву слова.

Просила у Бога прощенья за тебя...